Констатирую: паника народная все нарастает.
В аптеках набухают очереди - продавщицы только разводят руками. Учебные заведения закрываются, а люди начинают опасаться друг друга: вчера закашляла в метро - пассажиры дружно отвернулись, а соседка по лавочке отодвинулась настолько, насколько было возможно, чтобы не сесть на колени своему соседу. Сегодня тоже закашлялась в метро - сидевшая передо мной бабушка с презрением глянула на меня, закопошилась в сумке и выудила оттуда... зубчик чеснока. Засунула его попеременно в кажду ноздрю, после чего уткнулась носом в шарф. Ну, я в целом одобряю стремление защитить свое здоровье. Но я ж только бронхитик, не граф Дракула.

Проспала сегодня универ. Ужасно на себя разозлилась и решила устроить себе пытку: вчерась нашла в шкафу стаааренькую самопальную аудиокассету (да-да, кассету, из тех, что с двумя колесиками и коричневой ленточкой) и вот сегодня с утра истязала себя ее прослушиванием. Раскаялась во всем. На кассете - музон, что мне нравился лет 5 или (надеюсь) больше назад, записанный с радио. Это само по себе уже ахтунг. Но так я ж еще там и подпеваю во всю... Словом, испытала настоящий катарсис и теперь, вся очищенная и культурно шокированная, собираюсь приходить в себя с помощью большой кружчки горячего чая. Aloha!

Орландо больше не сопротивлялся темноте.

Он чувствовал, как растворяется, куда-то улетает, но ничего не мог с этим поделать. Все, что составляло его личность, расплывалось, как тает облако в горячих лучах солнца, — только вместо света была темнота, она растворяла и поглощала его.

На мгновение ему показалось, что он видит больничную палату и родителей. Он попытался заговорить с ними, прикоснуться к ним, но ведь он уже сделал свой выбор, и теперь его тело было не более материально, чем мысль. Все, что он мог, — это пронестись мимо них в темноту.

«Теперь я — лишь воспоминание». Осознание этого должно было вызвать страх и печаль, но на самом деле это было другое чувство. Он ушел от них, но ему так хотелось сказать, что он их помнит. Оставалось лишь надеяться, что какой-то сказочный ветер может донести до них его голос сквозь бескрайнее пространство.

«Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, папа.

Вы ни в чем не виноваты…»

Он двигался вперед. Голоса вернулись, то ли настоящие, то ли призрачные, они приветствовали его. Он исчезал, но одновременно становился шире, глубже, пока от него не осталось ничего, но при этом он охватывал всю вселенную.

После всех усилий побороть темноту, убежать от нее, заглушить свой страх, в момент, когда наконец пришел его час, Орландо Гардинер совсем не испытывал страха перед темнотой.

"Караоке"

Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.
Мысль моя, тишиной внушена,
порывается в небо вечернее.
В небе отзвука ищет она
и находит. И пишет губерния.

Караоке и лондонский паб
мне вечернее небо навеяло,
где за стойкой услужливый краб
виски с пивом мешает, как велено.
Мистер Тони кричит, что озяб.
В зеркалах отражается дерево.

Миссис Тони, жеманясь чуть-чуть,
к микрофону выходит на подиум,
подставляя колени и грудь
популярным, как виски, мелодиям,
норовит наготою сверкнуть
в подражании дивам юродивом

и поет. Как умеет поет.
Никому не жена, не метафора.
Жара, шороху, жизни дает
безнадежно от такта отстав она.
Или это мелодия врет,
мстит за рано погибшего автора?

Ты развей мое горе, развей,
успокой Аполлона Есенина.
Так далеко не ходит сабвей,
это к северу, если от севера,
это можно представить живей,
спиртом спирт запивая рассеяно.

Это западных веяний чад,
год отмены катушек кассетами,
это пение наших девчат
пэтэушниц Заставы и Сетуни.
Так майлав и гудбай горячат,
что гасить и не думают свет они.

Это все караоке одне.
Очи карие. Вечером карие.
Утром серые с черным на дне.
Это сердце мое пролетарии
микрофоном зажмут в тишине
беспардонны в любом полушарии.

Залечи мою боль, залечи.
Ровно в полночь и той же отравою.
Это белой горячки грачи
прилетели за русскою славою,
многим в левую вложат ключи,
а Модесту Саврасову — в правую.

Отступает ни с чем тишина.
Паб закрылся. Кемарит губерния.
И становится в небе слышна
песня чистая и колыбельная.
Нам сулит воскресенье она,
и теперь уже без погребения.

Заснеженный Йиканук моего творения


Хотите насыпать свою картинку из виртуального песочка -
( Спросите меня как! )

Если научиться стрелять, еще и стрелять придется (с)

Я прихожу домой, и меня встречают не родители, не муж, не кошка. Меня встречает яблочный аромат: яблоки лежат на кухне, яблоки лентами висят на балконе. Воздух, мебель, двери и даже моя кожа - все пахнет яблоками... Этот аромат гостеприимен, он кажется таким уютным, летним, беззаботным, поэтому я спокойно вдыхаю его и чувствую: я дома.

Раньше когда я закрывала глаза, на мгновение (всего лишь на секунду) мне виделись кошачьи глаза, зеленые, с вертикальными зрачками. Как будто бы они отпечатались на моих собственных глазах или были нарисованы на веках... похожее бывает, если смотреть на слишком яркий свет, а потом закрыть глаза - и тогда какое-то время в темноте пляшут разноцветные пятна.
Странно... я и не обратила внимания... но, кажется, уже несколько лет я не вижу этих зеленых глаз. Не знаю, куда они делись. Как, собственно, и не знаю, откуда они однажды взялись. Но открытие это для меня совсем нерадостное: такое чувство, как будто был кто-то рядом - и пропал...

Друзья, встречайте! Я вернулась из параллельной вселенной.

( О путешествии в иные миры )

Парикмахеры плакали, но продолжали резать.

Как же ты мне надоел, мучительный орган, слабый, вечно больной...

Жил у меня на оконной раме паучок, большой такой, хороший, ловил всех комаров, что пытались залететь ко мне в комнату (и покусать меня как следует). А тут я как-то окно неосторожно открыла, он с паутинки слетел, поглядел на меня, мол, ты, подруга, чего? и убежал обиженный. Мне все так неловко за свою неуклюжесть... поглядываю на окошко, жду, может, вернется мой верный защитник, но что-то его нет и нет. Порванная паутинка одиноко болтается на ветру (а в ней еще трепыхается какая-то мушка). Я даже не знаю, что делать. Оставить ему открытку с извинениями?

Как-то давно я взялась собирать цитаты, которые мне нравятся. И большинство из них - серьезного толка. Это глубокие философские высказывания, либо остроумные, либо... грустные, что ли, которые прямо на душу ложатся и приходятся ей впору.
Но одну цитату я лично считаю шедевром своей коллеции, хотя оценить такую глубокомысленность по заслугам до сих пор не смогла:
"-Finito, - сказала Эмма. – Ты доволен?
Юнг ничего не ответил. «Мой лучший пациент сбежал, - подумал он, - а жена явно точит на меня зуб. Пойду-ка я в сад и закопаю еще одну могилку.»"
Тимоти Финдли, «Пилигрим»

А вы с досады не закапываете в саду могилки?

Я из тех людей, которые никогда не берут с собой зонтики, что бы там ни происходило за окном.
Но сегодня я впервые за долгое время оказалась в самом эпицентре стихии с этим верным защитником на длинной ножке (или ручке). Дождь лил будь здоров, прямо барабанил со всех сил по асфальту - я и без зонтика от такого пришла бы в неописумый восторг. Но боже мой, как, оказывается, шумно капли стучат по зонтиковой поверхности! Мне так и хотелось втянуть шею и прижать уши к плечам! И - как побочный эффект, я стала восторженно (и чуть испуганно) хохотать и даже с места не могла тронуться, пока дождь немного не стих.
Как, оказывается, здорово гулять под дождем с зонтиком, это для меня просто открытие :)

-Тааак... левее голову... еще чуть-чуть... да-да, вот так, - бормотал фотограф, спрятавшись за объективом камеры. Вдруг он вынырнул из-за своей аппаратуры, пригляделся, и лицо его замерло в неподвижности. Большие карие глаза пристально смотрели на жертву. - Да у вас глаза по-разному распахиваются!
-Эээ... ха-ха, а с этим-то мне что сделать?
-Да ничего тут не сделаешь, - вздохнул печально фотограф. - Ладно, фотография маленькая, на ней не видно...

Разговор в автобусе 2х мальчиков в майке "Динамо":
-Я вообще спорил, что Челси победит...
-Да я тоже! Я на них сникерс поставил.

А я ни с кем не спорила и ни на что не ставила. Я даже не помню, когда в последний раз ела сникерс смотрела футбол от начала до конца, а не 5 минут, пока заваривается чайник. Но слова "Милан", "Кака", "Пирло", "Лига чемпионов" etc. по старой привычке все еще греют душу :)

Что? Нет-нет-нет. Я продолжаю настаивать, что у меня нет, никогда не было и просто не может быть аллергии в самое прекрасное время года, когда все распускается, цветет и вкусно пахнет.
Плачу, чихаю, но продолжаю настаивать.

Страшная штука - кабинет стоматолога. Потому что там вы беспомощны, как никогда!
Только припомните: лежите в этом кресле, уворачиваетесь от света лампочки, изо рта торчит шумно свистящий шланг, за онемевшей щекой спрятаны кусочки ваты, а молодой человек симпатичного виду... обеими руками, да еще с разными устращающими приспособлениями ковыряется в ваших зубах! Совершенно безвыходная ситуация!
Особенно, когда после получаса не самых приятных в мире процедур вас начинает беспокоить одна навязчивая мысль: э-эй, мужчина! уберите вы эту дрель, вы, по-моему, отсверлили уже куда больше, чем положили пломбы!! Но молодой доктор неутомимо продолжает сверлить и полировать, в воздух летит зубная пыль, а вам остается только нервно поглядывать на медленные-медленные сонные часы на стене.